- Командир, минута до цели.

- Приготовиться к пуску, открыть бомболюк.

- Есть!

- 30 секунд до цели!

- 15 секунд

- 10 секунд...9...8...7...6...5...4...3...2...1...Сброс!

Под брюхом самолёта вспыхнуло белое облачко и ракета ушла к цели, пронзая пространство и время. Контейнер вышел из брюха и отчалил назад с приданной скоростью. Тушка ушла в вираж и направилась домой.

"Тихо-то как! Слышно сердце собственное. Блин, может не стоило в это ввязываться? Хотя, что мне терять - абсолютно нечего" - думал лейтенант, лёжа в контейнере в позе эмбриона и слушая собственное дыхание и стук сердца. Конечно, его заверили, что всё оборудование надёжно, что шлем обеспечит ему бесперебойное дыхание, а спецкостюм и контейнер с дефлекторами спасут от неминуемого повреждения скелета при выходе из бомболюка, а парашют раскроется вовремя, но это ничуть его не успокаивало: "Как они могут это утверждать, если подобный прыжок проводится впервые? Это же абсурд!" Но лейтенант был фаталистом и гнал прочь от себя подобные мысли. Если суждено погибнуть, то почему не вот так красиво? На сверхзвуке, на сверхвысоте, в прыжке чуть не из стратосферы? Но остатки его размышлений прервал мощнейший удар, сотрясший капсулу и грудную клетку, и заставивший его скорчится от боли и начать задыхаться.

"Вот она, проклятая! Уже! Не хочу! Не хочу вот так тупо, в самом начале!" - мысль опережала действие. В следующее мгновение корпус стал распадаться на куски, отстрелились дефлекторы и пришёл в действие кислородный генератор. Хлынувшая под давлением дыхательная смесь опять-таки ударом распрямила лёгкие испытателя и он испытал то первородное чувство жизни, которое когда-то испытал в роддоме города N.

- Пульс выше критической отметки! - металлический женский голос в наушнике заставил окончательно прийти в себя. Действительно, сердце колотилось, как бешеное. Взяв себя в руки, лейтенант снизил пульс до нормы и стал дышать ровно и размеренно.

"Боже мой! Какая красота! Какая Земля внизу смешная! Какое чувство свободы!" - даже в своих мыслях офицер не мог передать всего того восторга, который он испытывал, летя с дикой скоростью в направлении земли.

Вся без исключения прошедшая жизнь казалась ему теперь жалкой и никчемной по сравнению с тем мгновением вечности, которое подарили ему люди в белых халатах, приняв испытателем высотного оборудования. Он вспоминал школьные, студенческие годы, свои взлёты и падения, вспоминал свои любовные переживания и осознавал, каким дураком, в сущности был, каждый раз впадая в уныние после очередной неудачи на личном фронте. Как это всё было сейчас далеко! Это всё осталось там, внизу. А сейчас он был в небе, был так высоко, куда ранее не забирался не то что человек, где не было даже птиц - только небо, облака и ослепительное солнце. Всякий раз, пробивая облако, шлем покрывался капельками воды, которые моментально уносились со стёкол под действием потока. Но думал молодой первопроходец не об этом. Он думал о том, что после всего пережитого в воздухе, возвращаться опять на грешную землю с её мерзостью, грязью и ложью ему никак не хотелось. Он хотел вечно остаться в этом прыжке, в этом полёте, в этом небе. Решение пришло довольно быстро: "Не буду открывать парашют! Не хочу! Я лечу с такой скоростью, что даже мучаться не буду - лужа крови и всё!"

Он думал о том, что на земле его ничего не держит - у него нет друзей, нет взаимной любви, нет того, что намертво держит человека и подстёгивает его волю к жизни. Была лишь война, любимая им...и также ненавидимая. Он устал от крови, предательства, лжи, импотенции политиков и амбиций разных идиотов, из-за которых приходилось терять солдат, лить кровь, сжигая лучшие годы. Он неуклонно приближался к земле, к своему концу, после которого он опять вернётся на небо. Уже навсегда. Он сложил руки по швам и приготовился к неизбежному. Альтиметр показывал 2000 метров. Через несколько секунд всё будет кончено. Он широко раскрыл глаза и увидел на стекле шлема несколько капель. И капли не исчезали, как если бы он пробил облако. "Слёзы!" - дошло до лейтенанта. Он плакал. Он плакал, потому что вспомнил глубину Её глаз, запах Её волос, тепло Её рук... Вспомнил их поцелуи и объятья, свои терзания, после которых он каждый раз рождался заново, словно Феникс. Может быть есть смысл в его жизни? Может быть эти муки и есть тот самый мотив? То, что даёт волю жить? Жить или умереть? Любить или забыть? Что делать?

- Пульс превысил критическую отметку!

- Дыхательная смесь на исходе! Стабилизируйте дыхание!

Живительный поток начинал иссякать. Приступы удушья заставили сердце и мозг работать в удвоенном темпе. "Нет! Нет! Я буду жить! Я хочу жить! Я хочу к Ней! Я, я...." - мысль не успела закончиться, потому что сознание почти покинуло офицера и оставалось в нём тонкой нитью, готовой в любой момент порваться. "Надо открыть парашют! Дотянуться до кольца!" - но руки не слушались команд отключающегося мозга. "Неужели и вправду всё? Конец? Всё умрёт, не успев ожить?" - лейтенант почти перестал дышать и приготовился к столкновению с землей. "Нет, нет, не хочу! Не нааааааадооооо!" - резкий толчок в грудь прервал предсмертный вопль офицера и заставил его прикусить язык и забрызгать кровью изнутри стекло шлема. В то же время он почувствовал, как уже воздух, а не дыхательная смесь, потихоньку наполняют лёгкие, как снизилась скорость сближения, и как что-то тёплое разливается по его сердцу. Барометрический таймер, сработав на предельной высоте в 400 метров, спас лейтенанта от метаний в вопросе "Жить или умереть!" Техника ответила "Жить!" и открыла парашют.

Коснувшись земли, лейтенант не стал, как предписывала инструкция, гасить парашют, он сдёрнул шлем, вытер кровь и слёзы с лица и закричал. Свежий полевой воздух обжигал лёгкие, колосья пшеницы щекотали его руки, непогашенный парашют продолжал тащить его по земле. Но всё это не имело никакого значения. Он был жив. Он понял, что он должен жить. Понял зачем. И не было в мире ничего более важного.

В тот вечер по телевидению показали сюжет о пуске ракеты, люди в белых халатах и зелёных мундирах подписывали акт о принятии на вооружение высотного оборудования, а главный герой дня, чьё имя навсегда останется скрытым в жёлтых картонных папках, лежал у себя дома на кровати, смотрел в потолок и думал о том, что нет ничего лучше на свете, чем мюсли с персиковым йогуртом и Black Hawk Down на DVD. А всё остальное - лишь дурной сон.

Тупые жирные чайки что-то заметили в волнах и бросив поедание чужого кала, бросились к новой цели. Они пикировали на только им известную цель, кричали, вновь поднимались. И тут случилось нечто необычное. Поверхность моря в районе цели забурлила, вспенилась и из неё показались сначала какие-то мерзкие сопли, в которых виднелись два стеклянных глаза, а потом и мерзкие скользкие щупальца.

- Ктулху! Обосрацца и не жить! Ктулху, мать его, зловонный гений! - лейтенант не поверил своим глазам. Все, пора бросать пить...

- Чего орешь, балласт! - адмирал перевесился через ограждение мостика и недовольно посмотрел на офицера - Мутантов никогда не видел штоле? Телик надо чаще смотреть!

Ебанько извлёк металлическую фляжку с гербом СССР, жадно отхлебнул, заложил два пальца и свистнул так пронзительно, что у лейтенанта на мгновение заложило в ушах. Тут же слева по борту эсминца вода забурлила и из неё появились два красных щупальца. Они тут же исчезли и из воды вынырнуло тело с надписью "ЧАПАЕВ" на мощном боку.

- Васька! Ну-ка, ёбни его! - крикнул адмирал щупальцам и погрозил кулаком в сторону Ктулху.

Лейтенант пулей взлетел на мостик и начал пытать Ебанько.

- Какой Васька? Товарищ адмирал, нам пиздец!

- Настырный ты, балласт! Васька - это мой ручной боевой кальмар, сухопутная твоя башка. - командор отвесил лейтенанту звонкий щелобан.

"Я и бал!" - офицер икнул и сполз по стенке рубки. - "Дожили! Боевые кальмары! Точно пора завязывать!"

А в это время боевой кальмар "Василий Чапаев" совершал циркуляцию вокруг ненавистного супостата. Тот яростно вращал глазами и баламутил воду щупальцами.

Журналистка, до этого пребывавшая в состоянии оцепенения, начала бегать по палубе, снимая происходящее на мобильный телефон и крича при этом "Ёманарод! Вротмненоги! Фак мой мозг! Ебанулись на отличненько!". Адмирал покрутил пальцем у виска и крикнул

- Если хоть кто-нибудь увидит это, я тебя, сука, на рее вздёрну!

- Да успокойтесь, адмирал, один хуй никто не поверит! - попытался успокоить его лейтенант.

- Один раз уже не поверили, хватит судьбу за яйца дёргать!

- Когда это было?

- Позже расскажу! Бей первым, Васёк! Давай его, суку мириканскую! - адмирал уже без кителя и фуражки кричал в рупор.

Кальмар уверенно шёл боевым курсом прямо в правый борт урода. Ктулху повернулся гнусной мордой к опасности и приготовился дать отпор. Надо сказать, что угрозу Василий представлял реальную. Матерый кальмар-пятилеток, он имел длину щупальцев 12 метров и развивал скорость в 10 узлов. Толстый, огромный и неповоротливый Ктулх был идеальной мишенью. Продолжая баламутить воду, урод нанёс Ваське упреждающий удар. Кальмар лихо увернулся и ёбнул ненавистной тварине топором на конце головы прямо под жабры. Ктулх закашлялся, но быстро пришёл в себя и захватил Васькину голову грудными щупальцами. Завязалась борьба и фортуна клонилась явно не в пользу наших. Заметив, что его любимец в опасности, адмирал громко выругался и роняя кал побежал в сторону носовой автоматической пушки 30-ки.

- Держись, Васёк! - адмирал ланью скакал по палубе лидера. Ещё мгновение - и очередь из пушки срезала Ктулхе латеральные плавники. Монстр взвыл и выпустил кальмара из цепких лап, чего, собственно, адмирал и добивался. Чапаев не растерялся и принялся один за другим обрушивать свои мощные щупальца на голову супостату, не забывая при этом клювом бить его в глаза. Через минуту всё было кончено. Ктулх шёл на дно, пуская прощальные пузыри, а кальмар уже шёл в ордере с кораблём. Отточенным движением адмирал зашвырнул поллитру чистого спирта прямо в клюв своему любимцу. Васёк благодарно принял подарок, погрузился, и через пять минут извлёк на свет божий американскую субмарину, случайно заблудившуюся в наших территориальных водах. Ну а как же ещё объяснить их появление? Вода мутная, иллюминаторов нет, нихуя не видно, вот и потерялись, хлопцы. Адмирал скакал по палубе, размахивая кортиком и изрыгая проклятья, весь в предвкушении разговора с вражьим капитаном.

- Ай да Васька, ай да красавец! Такой подгон папке, прям царский! - адмирал залпом допил остатки во фляге и побежал переодеваться к разговору. - Эй, сухопутный! Ты мириканский язык знаешь? О! Ништяк, пошли! Будешь переводить, а то я только немецкий учил...

Через полчаса усиленно сопротивлявшегося капитана подлодки доставили пред светлы очи комиссии, состоявшей из адмирала Ебанько, кавторанга Суслина, корабельного замполита и нашего знакомого лейтенанта в качестве переводчика. Замполит был личностью суровой. Настолько суровой, что в горячке боя или в подпитии его боялся сам адмирал. Ебанько своим замполитом гордился. Суслин был человеком старой закалки. Он до сих пор хранил партбилет и именной ПМ, подаренный ему товарищем Андроповым за раскрытие шпионского заговора в Северо-Балтийске. Но об этом позже. А сейчас суровый замполит консультировался с лейтенантом на предмет перевода на язык потенциального противника некоторых фраз из его методики допроса. Адмирал раскладывал пасьянс и был спокоен и умиротворен, и поначалу даже не обратил внимание на доставленного пленника.

- Адмирьял, я есть прётестуйу! - на корявом русском заявил капитан подлодки, ведомый под руки двумя мощными матросами.

- Хуле ты протестуешь, вражья морда? Садись! Лейтенант, переводи.

- Адмирэл из эскинг зе обджект оф ё протест. Сит даун, плиз!

- Точно, даун, раз в территориальеные воды полез! - Ебанько заржал в голос.

- Товарищ адмирал! Вы бы покорректнее, иностранец все-таки! - кавторанг лениво покачал головой.

- Ладно, Трофимыч, раз ты у нас такой корректный, ты и продолжай, а у меня вон валет на короля червей вышел!

И замполит, приняв вид исключительно суровый и грозный начал допрос.

- Намэ! Фамилиеннамэ!

- Ээээ.... Товарищ кавторанг, - лейтенант потрогал его за локоть. - он американец, а не немец. Вот текст.

- Что? А, да! Спасибо, лейтенант!

- Ё нэйм?

Вид у замполита был суров настолько, что капитан подлодки не решился врать. Допрос прошёл в атмосфере добра и взаимопонимания.

- Джон

- Сёнэйм?

- Маллинз

- Ё рэнк? Реджимент? Комбат плэн?

- Колонэл, сикстинф спешиал оперэйшн нави реджимент, джаст реконессанс энд сурвейллэнс.

- Чё он сказал, а?

- Говорит, что полковник, ну каперанг в смысле. 16-й морской полк специального назначения, его задание - разведка и прослушка.

"Вот свезло! У него наверное столько всего интересного!" - замполит чуть не подпрыгнул от радости, но вовремя взял себя в руки и от этого стал ещё более суров. Американский каперанг чуть не упал со стула.

- Увести. Накормить, напоить и держать под стражей. Не бить!

- Так точно, товарищ капитан второго ранга! - матросы увели заключенного.

Адмирал проводил взглядом американца и с грустью сказал:

- А годков 20 назад я бы его потопил нахуй и позывных бы не спросил.

- Тебе лишь бы топить, Михалыч! - замполит достал стаканы.

Ебанько налил всем до краев и сказал

- Ну, за рыбалку! Спасибо Васечке! - с этими словами адмирал поцеловал висевшую на стене фотографию, на которой был изображен он, держащий на руках кальмарика.

Офицеры дружно заржали и залпом выпили. Да уж, улов был что надо! Целая подлодка спецназа! Замполит мысленно вешал себе третью, каперанговскую звезду. Адмирал сверлил дырку для ордена. И только лейтенант грустно теребил стакан, понимая, что он тут вобщем-то, ни причём. Чуткий замполит уловил мысли офицера и сказал:

-  Не боись, мы тебя не забудем. Я в рапОрте отпишу, что ты нам очень сильно помог, и для сближения родов войск и укрепления внутриармейской дружбы, в связи с особенностями ситуации... Ну, вобщем, орден не обещаю, а вот старлея дадут, скорее всего. Это уже от твоих зависеть будет.

И офицеры выпили за новые назначения, за лидер "Злобный" и за всё - за всё на свете. Попутно адмирал, как и обещал, рассказал историю про то, почему он не хотел огласки существования Василия.

- Я его совсем мальком нашёл. Пять лет назад, когда ещё жопа была, сидел я дома и пил водку. Жрать хотелось - шопиздец. Ну я и глядь - кальмары в сухпайке. Схуя они там взялись не знаю, но это не суть важно. Налил стакан, открываю банку и БАБАЧ - движение в банке. Я думал с перепою мерещиться! Глядь - маленький кальмарчик бьет щупальцем. Как его только машина не перемолола, хуй знает. Ну я его отмыл, в ванну запустил. Привязался к нему, Васькой окрестил, ну в честь Чапая. Он хоть и сухопутный, но помер-то в реке, так что считай наш. И стал я Ваську тренировать, командам разным учить. А он рос, сука, не по дням. В ванной тесно ему уже. Пришло время выпускать. Думаю, щас выпущу, он сразу к своим. Хер! Привязался он ко мне тоже, возле корабля жить стал. Ну я его дальше тренировать стал. Весь порт его полюбил. А как не полюбить? К примеру, в порту, в сухом доке подъёмник пизданул. Подлодка ёбнулась и тонуть начала. Пока суть да дело, Васёк мой её щупальцами хуяк - и в другой док. Так и работал в доке - здесь поднимет, там поддержит. Ну и боевую подготовку любил. Мишени топил на раз. Торпеды перехватывал. Молодец вобщем был. А тут как назло какие-то ученые яйцеголовые понаехали вместе с высоким командованием. А Васёк любопытный, возьми да и всплыви и давай им щупальцами махать, грузы перекладывать. Те сразу оживились, говорят: "Кальмара изловить и к нам на опыты в институт океанографии! Мы говорит других боевых кальмаров готовить будем!" Ну я им с порога так - хуй вам, граждане, а не мой Васёк! А они - кальмар он природный, а не ваш личный, принадлежит государству. Ну я и не выдержал. Прыг-скок к пушке-автомату и на них навожусь. Ежели вы, говорю, граждане, хоть на метр к моему кальмару приблизитесь, я вас сам на опыты покромсаю. И Васёк видит, что дело плохо, сам нырь под корабль, только на гидролокаторе его и видно. Сдриснули сразу демоны. Начальство мне пригрозило - мол мы тебя! А мне чо? Дальше наших ебеней-то не пошлют. Вот так я Васька чуть не потерял. Теперь как вижу журналюг - сразу его прячу. Да и секретность нашему гарнизону опять восстановили, слава яйцам.

Адмирал выпил ещё, обнял фотографию и заснул. Замполит уже спал, по старой привычке ухватясь за кобуру. Лейтенант съел маринованный груздь, лёг на койку и тоже заснул.

Журналистку упекли в дурдом за статью о Ктулхе и боевых кальмарах, наш герой получил очередное звание и благодарность от командования, а также кортик и канистру спирта из личных закромов адмирала, и книжку "Как закалялась сталь" от замполита.

- Всё-таки хороший он мужик, хоть и сухопутный! Жалко, что не на "Злобном" служит, - сокрушался адмирал, провожая взглядом вэвэшный Тигр.

- Погоди, ещё вернётся. - замполит сделал загадочное лицо и посмотрел на Ебанько. Тот всё понял без слов. Хороший у него был замполит, очень хороший.

Так лейтенант, уже старший, полюбил море.

- Змей, дай-ка закурить! - обратился он к сержанту Ужову, командиру пулемётного расчёта.

- Командир, ты ж не куришь? - сержант удивился, и вместе с другими бойцами недоуменно посмотрел на лейтенанта.

- Куришь - не куришь... Сигарету дай! Вспомнить хочу, как это.

Ужов протянул командиру изрядно помятую пачку "Винстона". Офицер взял сигарету и вернул пачку бойцу. Прикурив от изъятого изо рта Змея окурка, лейтенант опять сел на бревно у костра, смачно затянулся и крепко задумался. А задуматься было о чем.

И скверный аппетит, и потеря в итоге боевых качеств были следствиями одной причины. У причины были две ноги, две руки, симпатичное лицо, красивая грудь и хорошая фигура. Ещё у неё было довольно распространённое женское имя, но это деталь неважная. Он раз за разом прокручивал в голове её слова: "Мне нужен мужчина, а ты ещё мальчик. Милый, добрый, мне с тобой хорошо, но... Мальчик. Давай пока будем друзьями". Мда... Знала бы она, что у этого "мальчика" теперь руки по локоть в крови. Что на его счету уже два десятка боевиков и два вырезанных под корень селения, сочувствовавших супостатам. И что его лицо, когда-то совсем юное и наивное теперь украшает шрам от осколка и щетина, которая не выводится никакой бритвой. И пусть сколько угодно комполка укоряет его за внешний вид, щетину эту вывести нельзя. Бритвы ломаются, лезвия тупятся, кровь идёт, а щетина не сдаётся. Вот такая, понимаешь, загогулина! Мальчик, как же. Мальчик умер в тот же день, когда услышал эту фразу. Но окончательно мужчина родился не на следующий день, и не когда принимал присягу, и даже не когда поезд уносил его из родного города, а когда в первом же бою он завалил своего первого духа. Красиво, смачно, ножом в сердце. Кровищи было, как со свиньи. После боя он плакал, его рвало, он бился в судороге, жадно пил водку и курил говенные армейские сигареты "Перекур". А назавтра родился мужчина. С базальтом в сердце и ненавистью к врагу в сознании. И в тот же день отмерли все рудименты мальчика - чувства, эмоции, переживания. Пути назад нет. Тропа насилия никогда не поворачивает. Она всегда идёт прямо. Через моря крови, поля ненависти и безжалостности, холмы безумия и горы трупов. Она ломает человек в прямом и переносном смысле. Так и наш лейтенант. Однажды ступив на эту тропу, он нашёл её лёгкой и удобной. И всегда рядом с ним шла та, кого он легко и непринуждённо победил там, в госпитале. Он стал её любимчиком. Она никогда не трогала его людей, а взамен он стал её орудием, её косой. Везде, где он появлялся, была Она. Смерть. Незаметно для него самого, Смерть вдруг стала единственной женщиной в жизни лейтенанта. В его душе и сознании появилось новое для него чувство - Любовь...к войне. Он стал её частью, исполнительным механизмом, или, как сказали бы американцы, "war junkie". Попутно исчезла дрожь в руках, вернулся аппетит и меткость, и всё вернулось на круги своя. Вернулся здоровый цвет лица, ровный пульс в 60 ударов в минуту в любые моменты боя. С этой Любовью пришло и презрение к опасности, презрение к смерти, хотя, как можно презирать то, органичной частью чего ты стал? Вокруг рвались мины и свистели пули, авиация и артиллерия равняла посёлки и деревни с землёй, враги горели живьём, попав в реки напалма, а он хладнокровно озирал поле боя, стоя во весь свой гвардейский рост, и отблески языков пламени плясали в окулярах его бинокля.

Но война вскоре закончилась. Его отправили домой. Уже на вокзале родного города он вдруг вспомнил о Той, из-за кого когда-то дрожали его руки и терялся аппетит. Понял, что встречи с ней не избежать. И заметил, что руки не трясуться, аппетит не пропал, а палец твёрдо жмёт на курок. Встретившись с ней взглядом на вокзале он сухо сказал: "Привет. Ты прекрасно выглядишь". Она бросилась к нему на шею и расцеловала.

- Я очень скучала без тебя! Я поняла, как сильно ошибалась! Скажи, мы еще можем быть вместе?

- Когда ты была нужна мне, я был для тебя слишком мал. Теперь ты недостаточно взрослая, чтобы быть нужной мне. Извини, но мне проще одному. Тебе не понять и не принять того, что сейчас у меня в душе. Будем друзьями, звони, если что.

И он ушёл. Напрасно она пыталась теплом своей души пробудить в нём то, что погибло на войне. От нежного мальчика, который когда-то пришёлся не ко двору, не осталось и следа. Суровый же мужчина со шрамом через всё лицо в нежностях не нуждался. Базальтовое сердце всегда билось с частотой 60 ударов в минуту. И в венах его текла уже не кровь. Там было что-то холодное и вязкое. Черная жидкость, концентрат смерти. А за ним неотступно следовала женщина с косой. Та, которая смогла его понять и оценить. Та, которая смогла увидеть в нём то, что не увидели другие.

Дура ты, Любовь!

- Вам несказанно повезло, голубчик! - врач в белом халате склонился над лейтенантом. - Пуля прошла навылет в непосредственной близости от сердца и лёгкого. Вас спасло чудо! Одновременный выдох и сокращение сердца позволили пуле пройти насквозь! Вам бы свечечку поставить!
- К чёрту свечи! Когда воевать можно?
- Да хоть завтра!
- Выписывайте меня, док! Премного благодарен!

Смерть не могла поверить своим ушам. Ну что за люди пошли! Убивать друг друга и то разучились! Идиоты!
- Ну ничего! Пуля не взяла, от рака сдохнешь, паровозик мой! - Смерть показала лейтенанту язык :-Р
- Пшла вон! Я курить 5 лет назад бросил. - лейтенант заржал. - И пить, кстати! Да и с женщинами я давно только вербально общаюсь, так что СПИД мне не грозит! Дура!
Смерть заплакала и с горя сломала косу об коленку.
- Ну и не надо! И не очень-то хотелось! Живи дурак, мучайся в этом говне! Вояка херов!
- Говно как раз для меня. - лейтенант потянул воздух ноздрями, забрал свои вещи и пошёл. Пошёл туда, где нужен был больше всего - на войну. Он шёл убивать. Он это дело любил и умел. Потому-то видимо и пуля его не брала. Так и жил до самой пенсии - тут война, там война.
Дура ты, Смерть!

Соединились звезды, все планеты

В единое начало, тихий глас

И счастья больше в мире нету...

Уходит муза молча,неспеша,

Роняя белою метелью снежинок пыль,

Уносит в облака любовь,

Что стала только тенью на земле.

И лишь в пути, в краю далеком,

Что разделяет землю, небеса

В ее груди откликнется негромко

Душа - навеки сожжена.

Лишь горстку пепла, сохранив в руке

Поднимет к темной поднебьесной

И тихо закричит с надеждой:

"Прийди, услышь мой зов,

Откорой глаза в другом конце вселенной.

И разорви ту цепь бесчисленных оков,

Веками охватившей бездну

Моей души. Найди тот ключ, что спит на дне былого слова

И в помощь ветер - он могуч...

Я подарю тебе основы

Бытия. Небесный крик

Расстает в лунной тишине...

Он здесь...

Як листя жовте восени

Сльоза, що скотиться повільно,

І ти відчуєш: справді вільна!

Найвідчайдушніша душа

Розкриє справжнії вітрила

Повіє вітер - вся краса

Засяє у тобі, прекрасна Німфа!

Відкрите море вже чекає

Твоїх долонь правдивий дотик.

А серце рветься і страждає

І не повірить лише доти,

Коли ввірветься до кімнати

Повітря спаравжньої свободи.

І легкий бриз в кохання шати

Одягне, підібравши теплі ноти.

Увижу я тебя, открыв глаза на миг

Любовь чиста, искрист ее ручей

Он освещает радостью твой лик.

Прошли года, и тучи, и огни

Крошили ад, уничтожая рай

Исчезло все, и лишь глаза твои

Я вижу пред собой, за ними - только даль...

Открой мой путь и осияй с небес

Уставшие шаги, нусущие во тьму

И душу окрыли, куда же ты исчез?

Согрей у пламени только меня одну.

Откуда прилетит гроза, куда уйдет рассвет?

Смотрю в открытый океан - тебя там нет

И тихий ветерок, что нежно проведет рукой

Я ощущаю в нем дыхание твое,

Что жизнь мою рождает

И поет, поет как птица в вышине,

Паря и улетая вниз и вверх...

В твоих глазах услышу я его...

Глаза же- солнечный твой свет....

Пейзаж.

Дикий бык!

Автор - Саша

Каляки-маляки в космосе...

Монстрик...

Автор "образия" Илья

Красива нощ..Пълнолуние.. Шепот...
звездите шептяха,красиво блестящи в тъмнината:
"хайде,открадни тази целувка,кажи и,че я обичаш,момче,давай"
Той я погледна с жаден за любов поглед,усмихна се..Понече да я целуне,но изведнъж се отдръпна и и прошепна .."Обичам те,мила..Отдавна чакам тази нощ.."
...и впи устни в нейните ..
Тази единствена целувка...тя беше ключът..двете сърца се сляха,двете души заплъмтяха като пожълтял стар вестник ..
Двамата влюбени се обрекоха на вечна любов..
сякаш гледаха през прозорец,през прозореца на бъдещето,гледаха се и се усмихваха..
Вървяха по пясък,сякаш от злато..слънцето им се усмихваше..
вървяха,хванати за ръце..потънали в мисли..Сякаш се разбираха само с поглед,сякаш нямаше нужда да си говорят,защото си четяха мислите..
Те бяха в този свят пълен с усмивки,далеч от всичко..от хорското мнение,от всичко съществуващо,можещо да ги раздели..
Но,разбира се,кой можеше да им попречи да бъдат щастливи..никой!
Всичката положителна енергия,цялата тази чистота,тези дълбоки чувства..тези две разпалени сърца..Това беше възможно най-трайния щит към всичко лошо ..
Любовта беше навсякъде..

***

Романтиката се крие дъблоко във всеки един от нас.Тя е като едно пламъче,почти огаснало..От нас зависи дали ще продължава да гори..The choise is all yours :) Take a pick !

Нощта беше ясна, безлунна. В цветната градина мъж и жена стояха един до друг, излегнати на тревата. Преплетени пръсти се докосваха нежно, срамежливо.
Учестеното дишане на двамата се сливаше с тъжната песен на щурчето, разказващо истории за изгряващото слънце и възраждането на живота.
Заобиколени от спящи растения и четири дебели стени, Артур и Денийз се гледаха, затаяваха дъх, мълчаха.
Съсредоточавайки се върху почиващите розови пъпки, Артър затвори очи. Почувства въздушния полък и звука на изправящите се кървави цветове.
- Усетих какво направи с цветята току-що – отчетливо произнесе Денийз.
Със скоростно движение Артур скочи на крака слисан и начумерено изрече:
- Не знам за какво говориш.
- Знаеш – натърти на думата Денийз.

Като че го бяха поляли със студена вода. Запознството, разговорите, а после градината.
Сега това.
Артър стоеше изправен. Лицето му беше като изсечено от изстинала лава. “Това не може да се случва.”
- Чакай – изплющя като камшик гласът му. – Няма причина да... Аз наистина нищо не съм...
Мисълта му беше прекъсната от звънкия й глас, когато тя се разсмя.
- Повярвай ми, мога да ти помогна. И аз реагирах като теб, въпреки че тогава бях изпепелила цяла борова горичка.

“Ако се вслушаше поне за малко!” Твърдоглавият Артър беше показал, че притежава силата. Нейно задължение от сега беше да го напътства, докато не подобри способностите си.
Денийз си спомни с умиление миналото – непосилните задачи, уроците по самоконтрол, връзката учител-ученик, които толкова й липсваше.
А дали наистина беше така? Нима само това й липсваше? Не, Гарет беше звеното, което някога я правеше щастлива.
Твърд блясък се появи в очите й. Зеленото в ирисите й се претопи, трансформира се в бяла мъгла, която бързо започна да се сгъстява.

Денийз се изправи с вик. Белокосата глава изчезна и беше изместена от голямо легло с балдахин. Слънчеви лъчи се промъкваха срамежливо през затворените прозорци и я заслепяваха. Денийз изстена, разтърка очи и се стрелна към банята, като преди това се погрижи прислугата да чуе звънтененето, което означаваше, че очаква водата във ваната й да е топла.
Половин час по-късно, облечена и измита тя скочи на коня си – Звезда, и се отправи към мястото на срещата.

Артър точно закопчаваше сребристите копчета на жилетката си, когато усети промяната. Нещо щеше да се случи днес.
Природата му нашепваше. Трябваше да бъде готов.
Вдигайки отривисто лъка и колчана си, той изхвърча от стаята и се втурна към дървото.

Листа. Короната беше отрупана със златистокафяви цветове, блестящи като елмази на сутрешното слънце, а дънерът стърчеше почти на три метра над земята и гордо се възправяше като великан. Поляната беше украсена с лилави цветя, които допълваха пейзажа и заедно с дървото създаваха живописна рисунка от ярки багри и блещукащи нюанси.
От тревата се изправи фигура. Светът избледняваше пред този млад мъж – висок, с царствена осанка и дълга черна коса.
От далечината изплува конник, скоростно порещ вятъра. Черната козина на коня беше прошарена с бели петънца, като прорязващи небесата звезди.
- Е, пристигнах. – С елегантен скок Денийз скочи от гърба на животното. Погледна засмяно Артър и разтръска рижавата си грива. – Хайде, да се захващаме за работа!

- Ето, видя ли... – Артър се усмихна широко. Дузини листа се въртяха около него в перфектен синхрон. – Вече се усъвършенствам!
- Да, но имаш още време да учиш – отвърна му червенокосата дама. – Все пак си по-добър от преди...
Разговорът беше прекъснат от свиреп вятър, който се появи отникъде. Листата се разпръснаха и продължиха хаотично да се въртят.
Въпреки ръмжащия вихър, прошумоляващи стъпки известиха за приближаващия се непознат.
- Какво виждат очите ми... – Мършавата фигура стоеше като висока стена пред учителката и ученика й. – Издирвах те, момиче, но така и не ми дойде на ум, че може да се скриеш тук.
- Не се крия, Гарет! И не ме наричай повече “момиче”! – Гласът й изневери и тя издиша тежко. – Също бих те посъветвала да си държиш езика зад зъбите!
Погледът й се устреми към Артър, когото не понасяше да се държат лошо с нея. Видя го, очите му блестяха като големи сапфири, с онова непокорно изражение, което познаваше толкова добре.

- А кое е това пале, което обучаваш? Много добре знаеш, че от него няма да излезе нищо добро. Прекалено е късно... Тази като него създават само неприятности. – Закачуленият изсъска, докато скришом оглеждаше другия мъж.
Денийз вдигна ръка, когато усети как Артър се напряга. Вятърът отслаби силата си, но бързо се завърна още по-жесток, по-неумолим. Три чифта бели очи се взряха едни в други. Мъглата се върна по-лепкава от преди, впери пръсти в цветовете и премаза всичко.
Враждебност изпълни въздуха, докато черни облаци покриваха небосклона и убиваха светлината.

Просветваха светкавици. Небето беше изписано с пречупващи се символи, а стоманени остриета падаха, разбиваха се като вълни в морска буря.
Осветен от мълниите, Гарет стоеше под дъжда. Капките го мокреха, но сякаш огнени стълбове пронизваха кожата му. Обикновено морскосините му очи пламтяха в бяло. Истеричният му смях беше заглушен от тътнежа на светкавиците. А вътре в него завързана на възел се задушаваше любовта.
Вдигайки ръцете си, той прошепна няколко слова. Бурята беше в зенита си.

- Бягай, Артър! – Гласът на Денийз надви свистящия вятър и шибащите пръски. – Губим, Артър, бягай!
Мъжът до нея уви ръката си около нейната и я стисна. Живителна сила изпълни жената, докато белотата в погледа на Артър напусна завинаги. Черните му очи се навлажниха, експлодираха с цветен блясък... Напълниха се с кръв...
Все още държеше ръката й... Истеричният смях на бившия й учител се носеше по струите на лудостта и дъжда.

Дървото стоеше голо, овъглено, изгубило предишната си пъстроцветно великолепие. Стръкове трева оформяха няколко концентрични кръга около дънера, а земята се чернееше от окапали листа. Някога гладката кора сега беше разкъсана и кървеше с тъмни сокове.
Платно от разбити надежди и скършено съвършенство.
Сякаш вихър беше отнесъл приказността на това място. Сякаш стихии бяха вилнели с диви танци...

Една фигура се изправи бавно на крака, с титанични усилия повдигна опръсканата си с кал глава...
Изсвири. Не се чу конско пръхтене. Изсвири пак.
Рижавата коса беше побеляла, а дълбоки бръчки прорязваха лицето на някогашната Денийз, докато тя се носеше безсъзнателно към мъжете, които преди я обичаха.
Единият се жертва, за да я спаси. Другият се самоуби от страх, че ще я погуби.
Две просната тела лежаха на мократа земя. Посипани с черни листа и безжизнени.
Убити от стихиите.
Стихиите, които някога владееха.

Край

Это деревня пиратов. Вы сами видите, что на правом краю у неё плохой человек, которого поймал добрый пират, живущий в деревне. А слева мешки. Ещё у неё две лесенки. А на столе попугай.

Саша

Речь пойдёт о джипе. Джип состоит из мелких кусочков конструктора  "Лего". У модели передние колёса больше чем задние. Ещё перила, которые помогают не выпадать из кабины. 

         Саша

Дениска                    Йа

Окно выходило в узкий переулок, недалеко от угла дома. Казалось, даже лунный свет не проникал в этот тёмный переулок. На довольно широкой улице, в которую упирался переулок, кое-где горели фонари на столбах и разноцветные, полураскоряженые, но всё ещё светящие рекламные щиты. Этот район не обильствовал небоскрёбами и меж переулков можно было увидеть огни сияющего гиперполиса.

На первый взгляд эти трущобы выглядели безлюдными и полумёртвыми, хотя и правда на нижних уровнях ни кто не жил. Но темнота скрывала многое. Когда глаза привыкают, начинаешь замечать мелькающие от угла к углу тени. Здесь не доносился звук сирен полицейских патрулей, но за ночь вдалеке не раз раздавался болезненный крик, выстрелы и рев моторов. По улицу, видневшейся из окна порой проносились банды местных байкеров, мчащихся на очередные разборки.

Другой конец переулка вёл во тьму лабиринтов старого города. Что именно там дальше я не знал, и мне не очень хотелось это узнавать. По тем улочка бегают такие ребята, после встречи с которыми можешь легко потерять голову, сердце, лёгкое или другой жезненоважный орган.

Компьютер запищал, сообщая мне о завершённой операции, и я быстро принялся за работу. Использовав свежие ключи я сразу оказался в системе. Тут же проверил последние операции с банковскими счётами, имена клиентов и запланированные денежные операции. В несколько нажатий клавиш были видны новые адресаты и цифры, добавлены кое-где операции с моими счетами и пара комбинаций со страховкой.

Закончив свои дела и заметя следы, я решил узнать на месте последние новости. На незащищённом канале я нашёл несколько персон. Псевдонимы я их уже встречал в сети и видимо меня они знали. Как я узнал, эта группа замышляла взломать терминал какого-то экранного рекламного щита и написать на нём что-то вроде «Миссия скоро воскреснет» или что-то в этом духе. Маленькая шалость, которая заставляет поволноваться обычных граждан и полицию в том числе.

Я прервался - на улице вдруг стало шумнее, чем должно было быть. Мне не понадобилось много времени чтобы свернутся. Мягкий монитор и клавиатура при свёртывании не занимали много места в кармане. Небольшой коротковолновый передатчик, при помощи которого я подключился к ближайшему узлу связи, почти не занял места в моём рюкзаке. Настало время смываться…

продолжение следует... )

Powered by ScribeFire.

 Нощта бавно напредваше. Той стоеше сам в дома си и мислеше за нея. От последната им среща бяха минали само два дни, но бавният полет на часовете превръщаха времевата нишка още дълга и сякаш бяха изминали години оттогава. Погледна през прозореца и видя натрупалия сняг. „Какво ли прави тя сега?” помисли си е продължи да гледа снега, осветяван от уличните лампи в бледожълта светлина. Спомни си много ясно деня, в който я бе срещнал – времето беше хубаво, слънцето леко припичаше и блестеше по прясно падналия пухкав сняг. Беше късният следобед. На път за работа той мина през градската градина, за да се полюбува на прекрасния природен пейзаж, върху който самата природа беше спестила повече от цветовете си, но за сметка на това бялото и черното бяха основни. Той погледна часовника си и разбра, че закъснява и забърза крачка. Но по пътя го спря една очарователна млада дама и го попита колко е часа. Когато я погледна, остана безмълвен. Беше толкова красива. Тъмната права коса се спускаше по рамената и на вълни, бялото и лице имаше хубави черти, очите и светлозелени, проблясваха на догарящото слънце. Палтото й беше от светлосива материя и беше в тон с околността...И сега я нямаше. Кратката среща беше оставила у него незаличим спомен. Зимният ден ще остане завинаги в съзнанието му със своята белота и нейната красота. Замисли се и върху това – как може едно нещо, траещо само няколко минути, може така да засегне сърцето му и да предизвиква всякакви вълнения на душата. И разбра, че така е устроена човешката същност, изградена от обществени, психологични и биологични закономерности. Разбира се обществените имат превес над другите две, но и трите взаимно се допълват. Мислеше и за това как спомените идват неканени, а провокирани. Било от самотен облак в небето, снежната покривка в гората, проливен летен дъжд, или дори от картина, защото и в нея, както природата е вложила своята идея, художника е изразил чувствата си с помощта на четката. Как един елемент, един прост фрагмент може да призове у съзнанието спомени, спомени всякакви – желани и нежелани. Разбра също така, че и колкото и да сложни и трудноразгадаеми житейските тайни, все пак има път към тях. Защото тези тайни се поставят от хората, от тяхното съзнание и начин на мислене, и възприемане на околния свят. А този свят – той е като един аквариум пълен със солена вода и сладководни риби. Сив и тъжен е понякога, водещ единствено до разруха на ценности, възприети или не. Но знаеше, че не винаги е така. Светлината също не е загинала и красотата на живота се крие именно в такива моменти, подобни на този, които бе преживял. Срещата...Той погледна часовника си и видя как стрелките бавно наближаваха към петия час. Да, той бе прекарал цялата нощ в мисли, седнал до масата с чаша,вече изстинал, чай. Ароматът му на мента отдавна се бе изпарил. В студената течност той потопи малка лъжичка и се загледа в бавните, равномерни кръгове. Малки и тихи те изчезнаха и остана само спомена за тях, както бе останал и спомена за нея ...толкова красива. В онзи приятен ден, запленен от обаянието й, той си каза името..ей така, без да има някаква причина. Просто го каза. Тя нежно се усмихна и усмивката й я направи още по прекрасна. И се представи също. Двама си стиснаха ръцете и си пожелаха приятна вечер. Той й се представи, тя му се представи...Един съвършен разговор.     

Виктор

Было жутко и темно. Сияли звезды. Мерцали то тут, то там, отражаясь в черном пруду. Стоял прохладный запах дождя, и только ветерок
ласково дул на лоб, нос, шею. И она посмотрела в небо, в черную
бездонную мглу, откуда доносится гул планет. Что она увидела там? Себя?
Его? Все времена и все кончины? Что она у видела там? Мглу. И услышала
она черный таинственный гул. Когда же слились воедино гул черного неба
и гул прозрачно-серого ветра, она подняла руки и упала, улетая туда,
где простор безграничен, где можно вместить в себя все звезды и все планет, туда, где можно стать Гулом Космического ветра.

Powered by ScribeFire.

Интересната биография и житейска история, която ми направи впечатление, бе притежание на жена, превърнала се в една от най-забележителните личности за мен. Трудностите за нея започнали още от детските й години, когато по тежкото решение на съдбата останала съвсем сама на света, препращана в различни домове на мъка и страдание. През всичките непосилни за нея години, единственото, което успяло да я спаси се изразявало с нещото, стаено в сърцата на всички нас – вяра. Тази невероятна личност, преживяла всичко възможно ми доказа, че точно по това хората се различават от останалите същества на земята, по способността да мислят и да вярват, че са достатъчно силни да издържат независимо от всичко. Нашата вяра ни ръководи и ни дава смелостта да живеем, символизирайки душите, сърцата, идеалите ни и въобще самите нас като част от света. Тя ни помага да бъдем себе си, дори когато ни струва най – трудното нещо на земята.

Може би в света на болката, трудностите, проблемите, и всички негативни неща е трудно човек да си пробие път и да се справи, но няма ли да е по – лесно просто да се вслуша в сърцето си да намери вярата, която да му покаже вярната посока? Много хора изживяват момент, в който са паднали на земята, но благодарение на вярата си се изправят и смело заявяват в лицето на света: „Аз съм тук и ще оцелея!” Неизменно повечето от нас попадат в неблагоприятни ситуации, в които по- лесно би било да се откажат,но моето послание към света е, че човек никога не трябва да губи вяра, защото в крайна сметка само силните оцеляват и успяват да изживеят живота си пълноценно. Затова продължавайте да вярвате, дори когато е безнадеждно, защото, мили хора, чудесата се случват и може би вие сте следващата им жертва.

Ивет

Сперва вспоминаешь о их подкормке. Ведь каждый день пища через микротрещины, а иногда и через огромные сквозные трубы, пронизывающие тело, поступает в организм. Будь-то звуки, сны, крики, стоны, смех. Или другое - боль, чувства, радость, желания.

Каждую секунду эти чудовища наращивают свои мизерные мясные или жировые наслоения, превращая их в окостенелые непоколебимые, практически каменные, образования, которые не поддаются ни ласковым поглаживаниям, ни ночным убаюкиваниям, ни даже минутам и часам оргазмов, испепеляющих тела и выделяющих тонны наслаждения.

Потом говоришь им - прочь, долой, здесь я вассал, а вы всего лишь мои выращенные питомцы. А они мгновенно трансформируют свои лапки в всем известный знак - "Fuck you" и продолжают танцевать румбу на уже не в дугу расшатанных нервах. Позже дуги нервов с помощью лома и русского мата приходят в более-менее предшествующее состояние и снова подкормка. Опять это саморазрушение.

Да выпустите же этих скотин на волю, дайте им свободу, пусть летят себе или несутся в далекие жаркие страны или холодные пустыни. Им здесь не место. А их все равно приручают, дают им книги и порнографические картинки и покупают пластилин, лепят с ними незамысловатых фигурок и потом в бреду вскакивают ночью и во всю глотку орут: "Отпустите, отпустите, я так большое не могу". А потом выкуривают, стоя в трусах на балконе, тонкую или толстую сигарету, поправляют им перинку и сладко засыпают под стрекотания их шершавых панталончиков.

Проходят года, дуги нервов уже настолько расшатаны, что порой кажется - очередное веселье на качелях будет последним, так оно порой и бывает. И летят в пропасть они. Тысячами, миллионами, мириадами, с усами, в виде личинок, с губными гармошками и белыми накрахмаленными жабо. В пропасть, где их всех подхватывает другой или фильтрует третий, разукрашивая помадой и тенями самых жирных и успешных.

"Не трогайте, не ловите, они мои" - ваши последние слова. И один самый большой с яркой отполированной скорлупой шепотом на ушко припевает, уставившись своими мелкими глазёнками в ваши уже практически полностью прикрытые: "Нет уж, батенька, ты мой!"